10 годов назад 17 августа тогдашний премьер-министр Рф Сергей...

10 годов назад 17 августа тогдашний премьер-министр Рф Сергей Кириенко с высочайшей трибуны объявил, что Наша родина не в состоянии платить по долгам. Дефолт, одним словом.

Страну одним ударом откинуло назад - рубль обесценился, люд обнищал. Для большинства из нас кризис стал суровым испытанием, потому запамятовать его мы не способен.

Еще труднее признать, что без дефолта не было бы подъема в производстве и экономического роста. Но это факт.

Что не убивает, делает нас посильнее.

С высоты прожитых 10 лет "Известия" в пятницу оценивают положительные стороны августовского кризиса 1998 года.

Помните, как говорила героиня Веры Алентовой в кинофильме "Москва слезам не верит": "Если б я так тогда не обожглась с тобой, то я бы ничего в жизни не достигнула".

Совсем то же самое можно огласить и о дефолте 1998 года.

Непременно, впадать в эйфорию и начинать всячески благодарить кризис неуместно. Наверняка, не случись его, мы все равно благодаря дорожающей нефти достигнули бы таковых впечатляющих темпов экономического роста, которые есть на данный момент.

Но действия 98-го сыграли роль детонатора.

Дефолт как заболевание, приобретенная "благодаря" своей глупости, - явление противное, но заставляющее задуматься, поменяться и извлечь уроки. В конце концов, как произнес кто-то непременно умный, экономика, в какой не бывает банкротств, наверное обанкротится.

Гуляли не на свои Вспомним, как мы жили до кризиса.

Не так плохо.

К середине 90-х ситуация в стране, которая сначала крайнего десятилетия двадцатого века погрязла в не постоянно оправданных опытах и реформах, недостатке и бедности, стала худо-бедно улучшаться.

У людей стали появляться планы на будущее. Росли доходы.

Скажем, в 1994 году они возросли на 386%, в 1995-м - на 172,5%! Большой рост, правда, съедала трехзначная гиперинфляция, но в 1996 году ее тоже практически одолели, снизив с сотен процентов до 10-ов. А доходы продолжали расти: в 1996-м - на 49%, в 1997-м - на 14,2% . Начали мы поменять отношение и к баксу, который воспринимался в качестве самой надежной валюты. Посреди 1995 года его загнали в денежный коридор, дорожать он практически закончил.

Все это создавало чувство стабильности.

В стране возникли завезенные из других стран продукты, завозимые трудолюбивыми челноками, которые курсировали меж Турцией, Китаем, Польшей и Россией, обувая и одевая население по крайней, как нам тогда казалось, моде.

Полки продовольственных магазинов также начали заполняться импортной пищей в не по привычке броской упаковке. Создание не росло, но за счет импорта люди входили в роль потребителей.

Мы стали получать телеки, видеомагнитофоны, машинки, квартиры. Не в кредит, как на данный момент, а на свои кровно заработанные.

Хотя...

здесь все не так просто.

"Гуляла" страна все-же не на свои. Нехорошую шуточку с тогдашним правительством сыграла конкретно видимость благополучия.

На нее необходимы были средства.

Правительство продавало ничем не обеспеченные облигации.

На рынок ГКО, который потом оказался обыкновенной денежной пирамидой, правительство зазывало иностранцев и "загоняло" русские банки.

Кстати, накупив облигаций, почти все из их позже упали совместно с данной пирамидой.

Госдолг повсевременно увеличивался (см. график). Непременно, крупная часть наших обязанностей приходилась на так именуемый долг бывшего СССР.

Но с 1995 года быстро начал расти и новейший русский долг.

К нему относились обязательства уже независящей Рф, в том числе по ГКО, долги Парижскому клубу, МВФ и т. д. Ежели в 1994 году наши новейшие заимствования составляли $7,3 миллиардов, то в 1997-м - уже $22,1 миллиардов.

Новейшие кредиты приходилось брать, чтоб дать старенькые, они росли как снежный ком, и это на сто процентов отвечало интересам иностранных консультантов из МВФ и Глобального банка, которые тогда практически правили нашими финансовыми властями. Ужас пришел из Азии...

Кредитов не хватало, в бюджете все равно большой дырой зиял недостаток. Цены на нефть, которые давали около 40% наших доходов, уже не могли обеспечить все наши потребности.

Тяжело огласить, сколько мы смогли бы продержаться, если б в 1997 году ситуация не поменялась. В Азии разразился денежный кризис.

В итоге этого в 1998 году резко подешевела нефть, которая в отдельные моменты стоила $9-10 за баррель. "Инвесторы.

которые лишь не так давно пришли в Россию, утратили веру в надежность нашей экономики и стали выводить средства", - вспоминает научный управляющий Высшей школы экономики Евгений Ясин.

В стране не хватало средств даже для обслуживания собственных обязанностей. Вот и решили в верхах объявить дефолт.

Главной цели этого шага - девальвации государственной валюты - правительство достигло. Ежели сначала 1998 года бакс стоил около 6 рублей, то уже в сентябре он начал метаться от 8,67 до 20,82 руб.

А в концу года его курс уверенно взметнулся к отметке 21. И далее вплоть до 2003 года бакс лишь набирал в весе (см. график).

Население, как говорится, пробудилось в иной стране. Рублевые сбережения обесценились, доходы свалились.

Нет, в рублевом выражении они даже возросли на 9,4%, но в баксовом сократились на 27%. Импорт стремительно подорожал. Почти все иностранные компании прекратили свою деятельность у нас в стране, прилавки начали пустеть.

Ценники переписывались чуток ли не по нескольку раз на дню. Утомившись от данной процедуры, почти все торговые точки вернули в собственный обиход у. е. (условная единица).

Продукты, как никогда, в тот момент были в курсе бакса.

...и обернулся нежданной радостью Но свято место пусто не бывает.

Место, которое крепко занимали завезенные из других стран производители, начали обживать отечественные.

Помните лозунг тех времен (авторство, ежели не ошибаюсь, принадлежит Юрию Лужкову) "Поможем отечественному производителю"? Естественно, сходу после кризиса, когда люди лишились сбережений, а экономика погрузилась в хаос, потребление резко свалилось.

Ни у кого просто средств не было.

Но позже производители времени даром не теряли.

Начался бурный экономический рост, который был основан на пары факторах.

Во-1-х, импорт, на который мы к тому времени уже изрядно "подсели", стал очень драгоценным и люди просто закончили его брать.

Во-2-х, фабрики и фабрики, построенные в русское время, еще не совсем растащили, а поэтому у бизнеса были практически "халявные" главные фонды.

Было надо лишь подлатать, подмазать, и можно запускать создание.

В-3-х, резко свалились настоящие зарплаты людей, потому себестоимость продукции снизилась. Скорее всего в новейшей ситуации освоилась "пищевка".

Что и понятно. Без новейших одежды и обуви еще можно "перетоптаться", а кушать охото постоянно.

- Лишь после 98-го года русская молочная индустрия начала на самом деле развиваться, - говорит основной редактор отраслевого информагентства Dairy News Миша Мищенко.

- Начиная с 1999-2000 годов начали раскрываться новейшие компании, большие производители начали скупать активы, развивать свое присутствие в регионах.

А до 98-го года на российском рынке была очевидная стагнация. Молочная индустрия приходила в упадок - превалировал импорт.

- Из-за высочайшего курса бакса преимущество импортируемой продукции резко свалилось.

В этот период русские производители смогли быстро развиться и содействовать импортозамещению, - ведает президент Мясного союза Рф Мушег Мамиконян. Резко "поднялись" "алкогольщики" с табачниками.

После кризиса в стране стало больше табачных фабрик - аж на 90 штук. Почти все, кстати, позже разорились, и на данный момент их столько же, сколько было до кризиса.

Но это иная история...

Основное, что дефолт 1998 года посодействовал нам одолеть импорт. Импорт ушел, пришли инвестиции - В течение пары месяцев после дефолта на 30% "просели" реализации фаворитов рынка, которые везли импорт, - ведает основной редактор агентства "Российский табак" Максим Цариц.

- Потому транснациональные компании сходу начали кампанию переноса производств в Россию. После кризиса поменялась сама модель иностранных инвестиций.

Ежели до 98-го года преобладали в основном портфельные инвестиции (по большей части в ГКО), то после дефолта они сменились на стратегические.

Иностранные компании начали активно вкладываться в русское создание, что не в последнюю очередь сказалось на экономическом росте. Таковой перелом произошел на почти всех рынках: пивном, молочном и т. д. Не поднялись лишь разве что легкая индустрия и фармацевтика.

1-ая - так как дешевенькие тряпки из Турции сменили еще больше дешевенькие из Китая и Вьетнама.

Что касается производителей фармацевтических средств, то они не успели применять открывшиеся достоинства. Поначалу они "поднялись", так как люд перебежал на дешевенькие лекарства.

Но позже, когда ситуация в экономике стала исправляться, люди опять стали брать дорогие препараты, а их наша лекарственная ветвь так не научилась выпускать. Да простят меня те, кто растерял сбережения в 1998 году, но дефолт оказался полезен для страны.

Довольно поглядеть на ВВП, который с 1997 года вырос на 1434%, а доходы населения - на 1283%!

Правда, в определенный момент основным движком нашей экономики стали высочайшие цены на нефть, и это уже не настолько здорово. Сырьевая ветвь стала развиваться за счет остальных, и за это нам еще предстоит расплатиться.

На данный момент перед нашей экономикой встают новейшие опасности. Темпы роста индустрии падают, бизнес стонет от того, что ему не хватает средств на развитие, а цены на нефть, как назло, снизились.

Возможен ли в Рф новейший кризис?

Этот вопросец мы обсуждали с профессионалами на заседании Экономического клуба "Известий", отчет о котором читайте в одном из ближайших номеров.

Дефолт - зло либо благо? Научный управляющий Высшей школы экономики Евгений Ясин: - Сам по для себя дефолт не быть может благом.

Это тень на репутации страны.

И это не маневр для того, чтоб подтолкнуть экономический рост. С моей точки зрения, экономический рост в Рф начался уже в 1997 году.

Научный управляющий АНО "Центр соц исследований и инноваций" Евгений Гонтмахер: - Дефолт был истинной социальной катастрофой. Естественно, в экономическом плане, отвлекаясь от каких-либо человечьих чувств, наверняка, можно огласить, что он подстегнул экономический рост.

Но с социальной точки зрения - это был страшный удар. Вопросец даже не в том, что у людей сгорели их сбережения и обесценился рубль.

Удар пришелся по моральному состоянию россиян.

Я удивляюсь, как у нашего народа огромен запас социальной прочности.

Поэтому как случись такое в хоть какой иной стране мира, начались бы волнения и власть наверное поменялась бы. Люди восприняли этот удар расслабленно. На мой взор, конкретно данный факт поспособствовал предстоящему восстановлению экономики.

Президент Ассоциации русских банков Гарегин Тосунян: - Кризис нельзя принимать как позитив. Это постоянно стресс.

Тем паче кризис 98-го, основным недочетом которого являлось то, что он был рукотворным, спровоцированным бездарным управлением. В итоге мы получили страшнейшее расслоение: только немногие смогли прирастить свое состояние, но большая часть маленьких и средних бизнесменов разорились, а основное - испугались, решив больше не заниматься делом.

А ведь до кризиса малый и средний бизнес уже начал чувствовать себя субъектом экономики.

Потому я бы не стал говорить, что, утратив сначала кризиса, мы стратегически получили выгоду. То же самое можно огласить про специально зараженного вирусом человека, что он выжил и начал восстанавливаться.

Естественно, в данном случае уже все соотносится с категорией, что он жив. Правда, ежели говорить о банковской системе, то она очистилась, избавилась от пены и изменила политику, выработав длительную, стабильную стратегию.

Президент компании экспертного консультирования "Неокон" Миша Хазин: - В 98 году девальвация оказала резко оздоровляющий эффект для экономики.

У нас началось колоссальное импортозамещение, за счет которого мы в 1999-2003 годах обеспечивали экономический рост.

Время от времени он доходил до 12% в год.

Это был таковой замещающий эффект, понимаете ли, чилийское экономическое волшебство. Неработающие мощности опять стали работать.

На данный момент, случись вдруг что, ничего не заработает. Так как мы ничего не производим.

Директор департамента стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев: - Мы уже в 1999 году начали фиксировать экономический рост.

Кое-где в районе 4% он был тогда. На данный момент таковых "качелей" уже не будет.

В критериях подходящей внешнеэкономической конъюнктуры мы сами обрекли себя на высшую инфляцию, и это подведет нас как минимум к экономической стагнации. Выбираться будет труднее.

Естественно, кризиса 98 года у нас не будет - и слава богу, - но мы умудрились подойти с иной стороны к фундаментально даже наиболее противной ситуации. Комменты подготовили Анастасия Савиных и Лена Шишкунова