Минула нобелевская неделька. Самое обидное не то, что наших в очередной раз нет в числе лауреатов. Самое обидное другое - мы, по всему видно, уже не рассчитываем на победу.
И поэтому в научных коллективах не было тревожного ожидания, СМИ нобелевским лауреатам уделили мало внимания.
И хотя государственной науки не бывает - она, как таблица умножения, муниципальных границ не ведает, - раздача интеллектуальных премий стала чужим для нас делом, вроде корриды либо южноамериканского футбола. Умные люди, когда в 1990-х годах пошел отток мозгов из Рф, предупреждали: отказавшись от претензий на интеллектуальное лидерство, мы потеряем способность осознавать язык, на котором говорит глобальная наука.
Нобелевские лауреаты равномерно преобразуются для нас в инопланетян, принявших яйцеголовое обличье.
Что-то схожее случилось с Германией.
До 1939 года Германия с обезумевшим отрывом лидировала по Нобелевским премиям. Позже научные школы были разрушены, произошел беспримерный отток разумов во главе с Эйнштейном и Фрейдом.
До этого времени, невзирая на неописуемые усилия, возвратиться на прежние интеллектуальные позиции Германии не удается.
Хотя будем говорить прямо: для русского ученого, даже для академика, работа в Германии - сказочное приглашение, от которого не принято отрешаться.
К слову, пусть у нас много разногласий с Западом и пусть Запад бывает предвзят к Рф и однобок, но ежели уж боремся за свою честь, то нужно сделать так, чтоб интеллектуальная элита не лицезрела смысла тянуться к чужим берегам.
Наш 1-ый нобелевский лауреат Иван Павлов отторгал все предложения работать за границей, так как дома было не ужаснее.
Так устроен современный человек, что, по почти всем опросам, больше всего государственный дух поднимают три вещи - заслуги в космонавтике, Нобелевские премии и спортивные победы.
Мне все-же кажется, что на весах прогресса это не равновеликие величины.
И нежели весь патриотизм уходит на восторги по поводу достижений атлетов, что-то в Датском царстве не в порядке. А у нас Сочи посильнее Стокгольма.
Не так давно в Канаде провели опрос: какое достижение больше подымет патриотический дух - Нобелевская премия либо наибольшее число медалей на Олимпийских играх? 74% канадцев избрали Нобелевскую премию. Почему-либо у нас ближайшее время тело становится важнее разума и души, чему ужаснулись бы все российские и настолько щедро цитируемые философы от Бердяева до Ильина. Может быть ли возвращение русской науки на передовые рубежи? В 1956-1965 годах на СССР пролился "нобелевский дождик" - 7 ученых, отказавшийся Пастернак и неотказавшийся Шолохов. Недавние премии Гинзбурга и Алферова - за работы, изготовленные в те же годы. Легче всего успокоить себя тем, что нас не обожают и поэтому забижают. Дискуссии о том, что Нобелевский комитет не отметил достойных людей, ведутся во всех странах: без наград остались америкосы Гамов и Оппенгеймер, британец Грем Грин и германец Герман Гессе. Но при всех упущениях за 100 лет не предложено наилучшей экспертной системы, чем Нобелевская премия. Для того чтоб нашей науке возвратиться в фавориты, должен произойти подъем промышленного производства. И, как ни печально это признать пацифистам, - оборонного комплекса, который со времен царя Гороха служит локомотивом для науки. Индустрии нужна передовая наука - придут и Нобелевские премии. В эру Нобеля открыт грозный закон: кто обладает наукой - тот обладает миром. Кстати, сейчас живущие нобелевские лауреаты имеются только в 12 странах - это и есть "золотой" млрд. Вообщем, русская наука отыскала успокоение - мы организовали премию "Глобальная энергия", по размеру сопоставимую с Нобелем. Но получают премию по очереди высочайшие чины из Академии. Дело приняло настолько неприличный оборот, что президент РАН Юрий Осипов по этическим суждениям вышел из Наблюдательного совета премии. Рядовые же ученые, которые, фактически, и творят науку, судя по "Прямой полосы" президента РФ, интересуются дальними от науки вещами - детскими садиками и какими-то бреднями, которые приписываются издавна сошедшей с политической арены Мадлен Олбрайт. И мне лично совсем непонятно, отчего президента никто не спросил ни про нанотехнологии, ни про космонавтику, хотя лично он проявляет к сиим вопросцам большой энтузиазм. Может, нас по сути не тревожит наука? И для чего нам тогда их Нобель?