Премьер-министр Владимир Путин приехал в среду в Торгово-промышленную палату (ТПП), чтоб побеседовать о инноваторском развитии русской экономики. Для этого на расширенное заседание собрались, наверняка, сотки две предпринимателей. Люди, привыкшие посиживать в креслах директоров, как миленькие стояли в проходах маленького зала — только бы вживую услышать Путина.
Рассказав, что за крайние три года правительство вложило в инфраструктуру особенных экономических зон, технопарков и наукоградов до 30 миллиардов баксов, и предположив, что «обязана быть отдача», премьер признал: отдачи пока практически нет.
Удельный вес инноваторской продукции в экономике Рф — немногим наиболее 5%. А машин и оборудования мы производим в 80 раз меньше, чем, скажем, Япония.
Путин поведал, как в критериях кризиса трудно было сохранить в скорректированном бюджете расходы на развитие наукоемких отраслей, но все-же управление сделало это «по максимуму» не отрешается от «перевода экономики на инноваторские рельсы».
— Ничего не меняя, мы только законсервируем нынешнюю малоэффективную и чрезвычайно уязвимую от наружной конъюнктуры модель экономики, — в конце концов сказал Путин. — Без подабающей отдачи потратим большие ресурсы и средства налогоплательщиков и по-прежнему будем отставать от ведущих государств мира…
При этом некими из слушавших эта фраза Путина была воспринята как констатация — другими словами без всякого условного наклонения. — В деловой среде необходимо увеличивать статус и престиж инноватора, изобретателя, — заключил премьер.
— Необходимо сформировывать новейшую инноваторскую культуру, ежели желаете, создавать моду на креатив! После Путина слово взял глава ТПП Евгений Примаков, который сказал, что «мы не должны ворачиваться к той модели экономики, которая была в предшествующий период», и потом предложил выступить коллегам.
Крайним из их стал глава НПЦ «Элвис» Ярослав Петричкович.
Тот начал с рассказа о том, как его предприятие производит «топовую в мире, неповторимую микросхему».
И, казалось бы, Петричкович, как сотки людей, оказывавшихся перед Путиным, похвалит свою продукцию, поблагодарит премьера и поскорее займет свое место в зале. Но Петричкович оказался новатором во всех смыслах.
— Мы производим неповторимую инноваторскую продукцию и, казалось бы, нам счастье?!
— вдруг повысил глас бизнесмен. — Но нет счастья!
В сегодняшнем положении мы никогда не превратимся в Samsung, Intel либо в IBM: мы или останемся карликами, или должны тихонько уйти за границу!
Путин с удивлением посмотрел на Петричковича.
— Почему мы не можем вырасти?
— продолжал тот. — Инновации у нас есть?
Есть! А инвестиции?
Инвестиций нет!.. Мы лицезреем, как почти все годы у нас средства протекают откуда-то потоками сверху, а утекают в другое место!
Люди идут в банки, но на инновации там средства не дают…
А с нашей таможней продукцию вывезти просто нереально!
И люди просто удирают, так как здесь они могут заработать лишь на пиво, а за границей — на яхты. Необходимо создавать массивные компании, свои российские Samsung, Intel и IBM!
Тогда все встанет на свои места!
Не помню, кому еще бизнесмены аплодировали так от всего сердца, как вчера этому Петричковичу.
— Гораздо меньше «плача Ярославны», побольше определенных предложений! — отреагировал Путин, взглянув на Ярослава Ярославовича Петричковича.
— Трудности с развитием инноваторской экономики есть, но не поэтому, что кто-то не желает, а поэтому, что у нас сложилась определенная структура экономики за целые десятилетия предшествующей жизни.
Мы проводили инновации в 1936-м, 1938-1940-х годах и еще чуть-чуть — кое-где в 50-х годах… Фактически с индустриализацией крупномасштабные проекты в стране закончились, ежели не считать ядерный проект и космический.
Был, правда, очередной небольшой проект. Нефтегазовый.
Чего же уж там…