В Ивановской области завершился IV фестиваль «Плес на Волге. Льняная гамма».
Так местный губернатор Миша Мень старается популяризировать создание тканей изо льна, справедливо полагая, что в области, известной своими текстильными фабриками, лен должен стать приоритетным созданием.
В конкурсном показе работ из льна были представлены 36 коллекций со всей Рф. С председателем жюри, мэтром отечественной моды, ведущим популярной программы «Престижный приговор» Вячеславом Зайцевым встретилась обозреватель «Известий». Вопросец: В XIX веке во Франции дамы устроили практически что революцию, требуя тонких тканей для неповторимого нижнего белья.
И мужчины подчинились, выдумали технологию обработки льна.
А вы готовы сейчас возглавить схожую революцию в Рф? Ответ: Нет, не готов. Я работал со льном всю жизнь, но мне так не удалось поменять ситуацию в промышленных масштабах.
С украинскими технологами общий язык я нахожу скорее. И я на базе их льняных современных тканей сделал одну из коллекций для 2009 года.
в: А где же рвется цепочка?
о: Люди, от которых зависит внедрение новейших технологий, сами же все и тормозят.
Они получают муниципальные дотации на поддержку собственной отрасли. Так для чего же им внедрять что-то новое, ежели можно жить на производстве тканей для скатертей, гардин и постельного белья?
в: Но разве им не охото больше зарабатывать?
Ввели бы ваши предложения, вырос бы спрос на прекрасные ткани. о: Какая вы доверчивая!
Я пятнадцать лет проработал в министерстве легкой индустрии СССР и ушел оттуда, так не поняв систему, при которой 60 живописцев в общесоюзном Доме моделей одежды на Кузнецком мосту не могли достигнуть внедрения в общее создание собственных великолепных и технологичных идей. Ушел к тому же поэтому, что не мог осознать, почему был должен делать четыре модели за месяц, когда мой потенциал был значительно выше.
Единственный ответ, который я себе отыскал, – государству не выгодно, чтоб люди одевались персонально.
Все наши идеи ограничивались всякими художественными советами и иными эталонами под три дырки и два шва.
в: Но в эти же годы для вас удалось провести в СССР «штапельную» революцию.
о: Да, меня вызвал заместитель министра легкой индустрии Максимов, который наиболее лояльно относился ко мне, и произнес, что в есть неувязка гос значимости — нужно привить дамам энтузиазм к отечественному штапелю. Я сделал прекрасную коллекцию, была обеспечена массивная реклама, и в 1973 году залежи штапеля в стране пропали.
Реализации поднялись в 17 раз!
Вот что может мода, когда есть муниципальная заинтересованность и поддержка.
в: И тем более вы рискнули защищенной муниципальными заказами жизнью и в 1978 году ушли с престижного места работы в никуда? о: Художник-модельер получал в среднем 90 рублей, но не в этом дело.
Славы в Доме моделей мне было уже предостаточно.
Никто из коллег по поводу моего ухода не шелохнулся, а министерство легкой индустрии мгновенно закрыло мне доступ во все художественные советы.
в: Это была месть?
о: Да. За то, что я вырвался из коллектива, за то, что был не как все.
Когда во Франции написали, что Зайцев – российский Диор, в «Правде» здесь же возникла статья: дескать, у нас в стране шестьдесят таковых Диоров. в: Но вы не пропали…
о: Единственный, кто заинтересовался моей судьбой, был Евгений Михайлович Тяжельников, который при Брежневе управлял идеологическим отделом в ЦК. Чрезвычайно порядочный человек.
Мы дружим по этот день.
Евгений Михайлович предложил мне тогда – попробовать себя на телевидении.
А я и так занимался «миссионерской» деятельностью по полосы восхитительного общества «Познание».
Ездил по стране, читал лекции и две девушки — модели показывали одежду. Но я люблю руками работать и отказался.
Тогда появилась мысль собственного Дома моды.
Евгений Михайлович позвонил министру бытового обслуживания РСФСР Ивану Григорьевичу Дуденкову, и он предложил мне заняться достройкой коробки на проспекте Мира. А пока дом строился, я работал в небольшом ателье, которое мне выделил Иван Григорьевич.
А 19 июня 1982 году возник мой Дом моды. Помню, перед открытием был объявлен субботник, и все работники служб быта Москвы пришли мыть окна, убирать помещения.
в: Ох, помню, как в бытность студенткой ВГИКа ездила с подругами глядеть на витрины вашего Дома моды. Приобрести что-то естественно, мы не могли, но пробовали «срисовать» эталоны.
о: Весь секрет был в крое, на 1-ый взор, простом…
в: Для вас никогда не хотелось уехать из страны?
о: Нет, никогда.
Я очень российский человек.
И я постоянно был правильным русским человеком.
В первый раз попав в Америку, уже во времена перестройки, я переживал, что вижу то, чего же не должен созидать коммунист. в: Уехать не навсегда, а в творческую командировку…
о: Что вы, в русские времена я даже с коллекциями был «невыездной».
В Болгарию, правда, съездил один раз благодаря Пьеру Кардену. Он, узнав о моих дилеммах, произнес болгарам, что и тогда он не приедет на их фестиваль моды, а те уже обратились в ЦК КПСС.
А про фуррор моей коллекции в США я вызнал от Элема Климова и Ларисы Шепитько, которые о этом услышали по «Голосу Америки».
На данный момент, поработав с иностранцами не раз побывав за границей, я понимаю, как это чужой для меня мир.
И по этот день к Европе и к Америке я отношусь с некой настороженностью. Там иная жизнь.
В Рф – пусть тяжело, пусть трудно, но что-то я все таки сумел и успел сделать. в: Крайние несколько лет вы каждый день учили дам одеваться.
Скольким дамам в «Модном приговоре» вы посодействовали – не считали?
о: Нет. Довольно было созидать их счастливые лица.
Эта программа поднимает самооценку дам.
Но сам я так надорвался за это время, что стало тяжело говорить. Я даже не подразумевал, что будет так тяжело.
Много людей и все различные.
Попадались и «вампиры», вытягивающие из тебя энергию. Я уже после первого сезона порывался уйти, но Константин Эрнст и команда «Престижного приговора» уговорили меня остаться.
Сейчас же я передаю програмку историку моды и достойному человеку Александру Васильеву.
Он иной, но, я уверен, что передача не пострадает. в: Вы нередко грустили, когда лицезрели отчаянных дам, приходивших в студию?
о: Я, когда вижу наших дам, почаще всего и грущу.
Ежели есть возможность, захожу в магазин и смотрю продукт, из которого можно сделать полностью пристойный гардероб не засорять своим внешним обликом окружающую среду.
Передача стремилась в этом посодействовать, и я время от времени рыдал совместно с участницами — от радости, когда нам это удавалось.
Но я сознательно не стремился рекомендовать стилистам, доверял вкусу членов команды и плодами, обычно, был доволен.
Я был арбитром, у которого есть высочайший аспект отсчета.
Все-же у меня 45 лет практики, и я одевал не только лишь худеньких манекенщиц. в: Вы были хорошим арбитром…
о: Наверняка, поэтому, что я знаю, что такое нищая жизнь. Я родом из Иваново, носил, как и все, обноски, помогал маме стирать белье.
И с юношества приучен уважать людей и труд.
в: Почему в передаче был упор на женском гардеробе? На «звездных дорожках» самыми проблемными смотрятся мужчины: кто в чем, пиджаки не застегнутые, рубахи всех цветов радуги…
о: Это последствия русских времен.
Тогда числилось, ежели мужчина смотрит за собой, то он или подозрительной ориентации, или неприятель народа. Пришлось также следить, как дамы не приветствуют, чтоб их мужчины отлично выглядели — боятся утратить мужчины.
в: Как вы будете применять собственный отпуск? Создавать новейшую коллекцию, писать книжку?
о: Отдыхать и восстанавливать здоровье.
Я не отдыхал 36 лет. А насчет книги…
Есть планы совместной работы с Эвелиной Хромченко (соведущая «Престижного приговора» — «Известия»).
Молодежь занимается моим большущим архивом — отсканируют и передадут Эвелине.
А она уже будет все систематизировать в учебник моды.
в: Учебник для профессионалов, а для ваших рядовых поклонников — воспоминания.
Столько было встреч, знакомств…
Молвят, что вы чуток ли не всех жен и дочек Политбюро обшивали.
Галину Брежневу, к примеру.
о: Это лишь слухи. Я никогда не обшивал высокопоставленных особ.
К примеру, Раиса Максимовна Горбачева желала, чтоб я работал на нее, но мне удалось передать заказы иным художникам.
в: В те времена с вами стремились работать и театральные режиссеры… о: Один из самых счастливых моментов в моей жизни, когда в 1969 году Валентин Николаевич Плучек и Валерий Яковлевич Левенталь пригласили меня сделать костюмчики для «»Сумасшедшего дня, либо Свадьбы Фигаро» в Театре Сатиры.
Я общался с кумирами миллионов — Андреем Мироновым, Александром Ширвиндтом…
Тогда же началась моя дружба с Верой Васильевой. Помню, как я боялся к ней прикоснуться, а мне необходимо было ножницами поправить ее декольте.
Позже я работал с Олегом Николевичем Ефремовым, Мишей Александровичем Ульяновым, Галиной Борисовной Волчек — неповторимыми, светлыми людьми. С кино такового романа не случилось.
Правда, с благодарностью вспоминаю работу в «Фокуснике» Петра Тодоровского.
в: Зато с фигурным катанием у вас сложилось…
о: Началось все с блистательной Людмилы Пахомовой, а сейчас я сотрудничаю с чемпионами мира в танцах на льду Оксаной Домниной и Максимом Шабалиным. Мне любопытно с ними работать, готовить костюмчики для олимпийского сезона.
Этот вид спорта просит особенного подхода и ставит достойные внимания задачки. Чрезвычайно благодарный заказчик – эстрада: Александра Стрельченко, Алла Пугачева, Людмила Гурченко, Эдита Пьеха, Людмила Зыкина — царствие ей небесное…
в: Капризные дамы? о: Со мной нереально капризничать.
Людмила Георгиевна Зыкина, к примеру, в жизни была умеренной, но на сцене обожала смотреться богатой российской дамой.
А Эдита Станиславовна Пьеха постоянно различалась особенной утонченностью…
На одеяния нынешних женщин на эстраде мне глядеть страшно.
Правит стиль бесстыдства, как досадно бы это не звучало.
И я чувствую себя человеком из иной эры.
в: А какая эра для вас поближе?
о: Моим эталоном постоянно был Микеланджело Буонарроти. Его образ жизни, его позиция…
Я был восторге, когда изучал его работы.
в: Какой шаг вашей творческой жизни вы считаете собственной «Сикстинской капеллой»?
о: Чрезвычайно увлекательный был период посреди 1990-х, когда я создавал коллекцию «Воспоминание о будущем». Образ городской дамы XIX века появился у меня нежданно.
Наина Иосифовна Ельцина, увидев модели, спросила: «Почему ее не демонстрируют по телеку?». Я ответил, что это зависит не от меня.
И Наина Иосифовна, разумеется, поведала о данной работе Борису Николаевичу, и в 1996 году я получил за свою коллекцию Госпремию. Новенькая моя коллекция именуется «Истоки».
В ней я вспомнил 1-ые свои работы 1962 года. На экспериментально-технической швейной фабрике Мособлсовнархоза в городке Бабушкине я делал спецодежду для работниц села.
Представляете, на моделях были телогрейки, легкие юбки из павловопосадских платков и цветные валенки.
Это было очень смело, хотя чрезвычайно прекрасно. Меня со серьезным выговором освободили от художественного управления экспериментальной группой.
В создание коллекция, естественно, не пошла, зато возникла статья в «Пари матч».
Ее прочел Пьер Карден и позже, уже в Москве разыскал меня… Думаю, что моя «Сикстинская капелла» — русская тема в моде, даже ежели в Рф это не достаточно кому необходимо.
Я постоянно делаю то, что должен сделать. И поэтому я чрезвычайно счастлив.
Благодарим за содействие пресс-службу Миши Меня, губернатора Ивановской области.