Возбуждено вот уголовное дело «по бессчетным нарушениям в процессе строительства стадиона «Зенит». Но почему-либо вздох «ну наконец-то!» не вырывается. Не в том даже дело, что очень слаба надежда, что следствие сможет внятно разъяснить, почему за 5 лет издержки на главную арену Петербурга возросли с 7 миллиардов до 43 миллиардов рублей. Ну да, слаба. Огромные средства могут отлично скрываться — это для тебя не трешка, которую ты стащил у отца из кармашка пальто. Дело в другом: худшее уже вышло.
Ребенком я жил неподалеку от Крестовского острова и в летнюю пору катался по нему на велике. Это был парк — местами одичавший, местами ухоженный, безлюдный, тихий и чрезвычайно, что ли, живой. Это был питерский Тиргартен, ежели кто осознает, лишь с морем. Там, на древнем дебаркадере, я в первый раз поцеловал даму. Стадион был похож на античную руину, на его зеленоватых склонах можно было загорать. Позже полуостров застроили элитным жильем, но оставили парк вокруг стадиона. Позже потихоньку застроили парк — картинг, гостиницы, рестораны, теннисные клубы, аттракционы. А позже снесли стадион. Общественность сопротивлялась — не достаточно того что стадион был полностью функционален, так к тому же монумент архитектуры, — но кто ж ее, общественность, слушает.
Это был правда прекрасный стадион, и не считая того, удачный — зеленоватые склоны насыпного холмика служили и пляжем, и смотровой площадкой, по дорожкам можно было бегать, на травке можно было валяться.
Была еще какая-то надежда, что не всё потеряно — помню, я прогуливался в комитет по строительству на выставку конкурсных проектов новейшего стадиона. На той выставке я сообразил одну простую вещь: полностью все арены будут прекрасно смотреться в телеке, и конкретно для этого они спроектированы. Разноцветные фигурные крыши, разъезжающиеся крыши, формы чаши — всё это для съемок с вертолета. С земли, для прогуливающего посреди 3-х оставшихся от бескрайнего парка деревьев, всё это будет смотреться как бессмысленная и чрезвычайно высочайшая, половину острова накрывающая собственной тенью стенка, лишь и всего.
Но сейчас, после того как сняли леса со 2-ой сцены Мариинского театра, нет убежденности, что прекрасно будет хотя бы в телеке. Там ведь тоже — долгострой, многократно увеличившаяся за годы строительства смета, скандалы, сопротивление общественности и подозрения в «нецелевом расходовании». Убили монумент архитектуры XVIII века, Фостер нарисовал золотую картофелину — о как все были против! — она и впрямь была ужасна, но ужасна не сама по для себя, а в контексте старенькой Коломны. Убрали картофелину. Но то, что вышло, — страшно конкретно само по себе. Новенькая сцена Мариинского театра, ежели вы еще ее не лицезрели, похожа на все торговые центры совместно взятые. На Лиговском таковой же торговый центр несколько лет назад открыли — те же бойницы в глухой сероватой стенке, та же стеклянная, от архетипического ларька идущая витрина. На Сенной площади даже посимпатичнее будет.
Еврейская поговорка гласит, что ежели делему можно решить средствами, то это не неувязка, а расходы. В этом смысле растущие сметы, пропадающие в офшорном вакууме млрд, квартиры в центре и квартиры на Майями, дачи и «Мерседесы» — всё это расходы. Реальная неувязка вот: что бы ни строили, выходит глухая стенка с бойницами, окружающая ларек. И в том, что этот укрепленный ларек непременно необходимо выстроить на месте чего-то поистине восхитительного. На том месте, где люди отдыхали, трудились, развлекались, обожали. На хайдеггерианском арго это можно именовать забвением человекоразмерности. Ну другими словами, грубо говоря, вот эта логика — что стадион должен смотреться с вертолета, как он там смотрится с земли, непринципиально.
Но еврейская поговорка лукава: естественно, все мы осознаем, что проблема-то как раз в том, чтоб достать средства — ну другими словами что трудности с расходами все-же неразрывно соединены. В данном случае они соединены последующим образом: так как изначальным импульсом для строительства оказываются расходы, постольку трудности человекоразмерности никого не тревожут.
Новость о возбуждении уголовного дела в связи со строительством «Зенита» пришла сходу за новостями о смете сочинской Олимпиады. Как будто бы на эти средства можно в каждом городке страны выстроить по бассейну, по детской спортивной школе, каждому школьнику приобрести по мячу, ну и т. д., и т. д.. И а именно, конкретно потому не ощущается как-то воодушевления. Проблема-то никуда не делась: расходы всё растут и растут.